May 9th, 2006

шарф

Одно из гнезд разврата (гуманитарная просьба)

Не может ли кто из московских френдОв, заглядывающих кроме прочих гнезд разврата еще и в книжные магазины, поинтересоваться в них наличием такой вот книги «Город в средневековой цивилизации Западной Европы» М.: Наука. 2000 г. , необходимой мне для дальнейшего проживания. Поинтересоваться и прицениться. Книжка четырехтомная. Интересуют любые тома по-отдельности, а также все издание совместно. Судя по изданию, книжка может находиться либо в специальных магазинах для яйцеголовых (кто таковой, тот знает), либо в букинисте. Магазин последнего типа я теперь знаю в Москве лишь один - собственнов "Москве".
шарф

Пиши, Леша, покрасивше про победу...

Некогда в своей газете я опубликовал к какому-то юбилею Сталинграда рассказ одного простого солдата-сталинградца. Причем в Совете ветеранов мне все время подсовывали ветеранцев починовнее, поиспытаннее. Есть, как я понял, в профессии ветеран отдельная специальность - повествовать "подрастающему поколению" и журналистам "о доблестях о подвигах о славе", то есть как героически "мы их замочили". А тут я сам выбрал из нескольких солжддат, воевавших под Сталинградом, но председатель Совета был явно недоволен, морщился, говорил, что он и рассказывать не умеет, и вообще "несет всякую херню". Подсовывал мне испытанных полковников, у которых все рассказы, как я потом понял, были очень хорошо поставлены-отрепетированны.

Ну, встретился с солдатом наступающей под Сталинградом армии - и не пожалел. Статья вышла, там было про одну банку кильки на 8 человек, про зерно на две трети состоявшее из мышиного говна, из которого пекли лепешки, про расстрел солдата за изнасилование, про несколько дней и ночей в дикие морозы в степи и без валенок, -и костров было нельзя разводить. Спали в кузовах машин, укладываясь штабелями друг на друга в несколько рядов, иногда менялись. Внизу задавливали, по краям замерзали. Выдали каждому по бутылке водки "для сугреву". А жратвы не выдали. Неизвестно сколько бы подохло (замерзло) просто без этой водки, но от водки сдохло не менее трети батальона или больше. Иные сразу - от того, что выпили на голодный желудок сразу всю бутылку. А другие - засыпали, замерзали и все равно умирали.

В первый бой вступили - всего около полбатальона. Все были до такой степени изнасилованы морозом и голодом, что умереть было легче, попали под хороший пулеметный огонь и от батальона осталось меньше роты.

Ну потом - тоже в том же духе. Офицеров всех перебило, остался один младший лейтенант. Решил прогнуться, вообразив себя Суворовым, погнал форсировать какую-то речку. В результате этой операции от батальона осталось 5 или 6 человек, мой расказчик был дважды ранен и выбрался из реки полностью голый и только по случайности не замерз окончательно.

Ну и очень много и подробно про блох и вшей, как они кусаются, сколько их ползает и где...

С дедком мы сдружились. Вышла статейка, пользовалась большим успехом и сопровождалась скандалосм в Совете ветеранов.

Мой дедок тоже был расстроен, говорил при встрече: "Что ж ты , Леша, не написал, как мы победили, а только про всю эту дрянь?" То есть у них были сформированы при Советах эти легендарно-героические образцы повествования в виде которых отпускали инфу населению по телевыидению, радои, в печати. И этот простой солдат сам верил, что так и должно быть. Он даже обиделся на меня за то, что я преподнес его недостаточно героически, чуть ли не в искажении и вранье меня обвинил. Я пришел к нему еще раз с бутылкой и статьей (обмывать) и стали разбираться по абзацам, я читал вслух, он после каждого абзаца утвердительно кивал головой. Так докивал до последнего. "Ну так что - все правда? Что ж Вы тогда меня обвиняете?"

- Правда-то, вроде, правда, но как-то надо было бы покрасивше, что победили, мол, что все как один... всё для фронта там, для победы, понимаешь..."

Я так ничего и не понял. И лишь позже немного разъяснились его вполне конкретные опасения. Мы встретились случайно на улице, я приветливо помахал, а он чуть ли не раздраженно отвернулся. Я удивился, спросил как дела? А он ответил: "Да херово дела, говорил же тебе, Леша, пиши покрасивше, пиши, что победили. Теперь мне в совете ветеранов ни хрена не дали из-за этого, очернинителем обозвали..."

То есть он, давая мне интервью, простодушно ожидал, что ему за это дадут в том же Совете какую-нибудь лишнюю льготу или жратву, или, может, денег, ведь вот полковникам, которые прежде выступали во всех газетах, всегда что-нибудь давали... а ему вот не дали, хотя, вроде, и выступил. А все из-за меня, мудака... Не мог уж, правда, статью хорошую написать, бездарь...

И не прощаясь ушел.
шарф

Как вы могли подумать... (к предыдущему посту)

Был в связи с этой историей и еще один занятный штришок. Среди солдат-сталинградцев моего городка оказался еще и мой родственник - тесть брата. Правда о том, что он там воевал - я узнал уже после выхода статьи. Он мне позвонил и предложил зайти - обсудить статью, он, мол, знает еще кое что, может быть пригодится.
Даже если он и знал "кое что" этого мне уже было не надо, статья вышла, много других дел. Но отказать заслуженному родственнику я тоже не мог, тем более, что чувствовал некоторую вину за то, что не спросил про Сталинград сначала его. Он человек весьма интеллигентный, многое бы мог рассказать.

Он мне много чего и рассказал, но поскольку мне было уже не до того, как всякому нормальному журналистику, я слушал вполуха, мне все уже надоело, я тонул в бесконечных подробностях, мечтая побыстрее отвязаться, и не вполне веждливо поторапливал его подсказкой слов, когда он долго думал. Но вот одну деталь из его рассказа я запомнил сразу и навсегда...

Куда-то там они наступли-отступали-наступали. Немцы им устроили удачную засаду: пулеметы, потом подошли наши (долгий рассказ о диспозиции) и - кааак дали! И я нетерпеливо продолжил ему в тон: "И тут фрицы драпанули!"

Он от возмущения даже с со стула вскочил. "Э-э-э, нет, Алексей Анатольевич, как вы могли подумать с Вашим-то военным опытом! Немцы НИКОГДА не драпали, они всегда в порядке отступали, ну или наступали".

Слово "никогда" он сильно выделил голосом, как я сечас кэп луком.