August 18th, 2009

шарф

В чужих поездах

28.44 КБ

48.64 КБ


Кусок пространства в окне - это всегда сильнейшая концентрация экзистенциальных переживаний - "кусок жизни", "фрагмент мира", "обрывок действительности", "мелькание", "утекновение"; а если еще дело происходит в поезде, то мелькание это явственный образ ее быстротекучести (в смысле - жизни). А если в чужой стране, в чужом поезде и это кусок чужой действительности, то от прилива эмоциональных переживаний выпрыгивает сердце. Без прихлебывания из бутылочки красного вина мне ездить трудно... Это как-то немного смягчает переживания, делает их более спокойно-элегическими.

В итальянских поездах я все время езжу с затычками в ушах. Если у русских в электричках орут всякие пьяные хулиганы и бесконечные продавцы жизненно-необходимой китайской дряни, у немцев орут турки и подростки, то у итальянцев орут все и круглосуточно: орут дети, орут бабы любого возраста, разговаривающие по телефону, между собой, с детьми, орут мужики и по телефону и просто так, орутт негры, китайцы, индийцы и все остальные. Мне привыкнуть к этому невозможно. Перед выездом, если это не скорый поезд с местом, я прохожу по нему и ищу спокойное пространство. Но воспользоваться тишиной небольшого отсека (поезд состоит из таковых) удается недолго. Обязательно сядут рядом какие-нибудь две-три беллы рагаццы и начнут, гады, орать и между собой и со своими рагаццами по телефону.

Весь этот шум несколько разрушает картину плавных экзистенциальных переживаний итальянского заоконного пространства. Затычки в ушах и бутылка красного вина здесь будут необходимыми средствами передвижения.

Итальянские небольшие полустанки по концентрации экзистенциальных переживаний, по их внезапному приливу - чемпионы мира. Сравнятся лишь с русскими. У нас, правда основным экзистенциальным и ускорителем является снег, у них - зной. Состояние как будто ты постоянно в печке необыкновенно возбуждает экзистенциальные переживания (кажется еще чуть-чуть и ты помрешь :))

У меня часто пересадка в Ферраре в семь часов вечера. Это время, когда солнце уже отступило за крыши домов и кроны деревьев, но площадь в Ферраре, на которую я выхожу, напоминает раскаленные камни сауны. Движения замедляются вполовину. Особенно резок перепад, когда ты выходишь из прохладного вагона. Я тут же падаю в тень на камни и достаю бутылку, глоток мягкого вина немного проясняет взгляд. Вино - чудесный напиток, от него и в жару становится немного лучше, от водки бы тут же помер. Даже мысль об этом вызывает содроганье всего оргаанизма. Несмотря на тень, на разогретых камнях чувствуешь себя живой пиявкой на сковородке, влага испаряется из тебя.

От противоположного, еще освещенного края площади отправляется в путешествие в мою сторону какой-то несчастный итальянский человек, которого судьба несет в такую погоду через площадь. Он идет очень медленно и становится сразу ясно, что он никогда не дойдет и до средины этого пространства... потому что эту площадь нельзя перейти в принципе, не растворившись, подобно старику Хотабычу, в струящихся от нее испарениях.

Я прихлебываю еще вина и сижу смотрю, что произойдет быстрее: он взметнется прозрачным облаком вверх или угаснет мое уставшее от вина и жары зрение.