March 23rd, 2010

шарф

Наше место - возле палаццо!

44.15 КБ

Palazzo Bragadin Soranzo Cappello, где все и произошло, вот на этих самых ступеньках, в этом саду

Есть особое удовольствие для чтецов книг отыскивать затем на картах и в пространствах городов тот дом или улицу, где происходило действие, где гулял приглянувшийся герой или даже не приглянувшийся. Сердце замирает, происходит рефлекторное сглатывание и запотевание всего организма от волнения: вот-вот за тем углом этот самый дом, скамейка, притон, балкон... с которого та самая Джульетта читала свое знаменитое письмо к Онегину, после чего он, воспалившись от любви, убил на дуэли Тибальдо, ее любовника…

Венеция в этом отношении неисчерпаема. Там кроме Пушкина все были. Вообще уж в Венеции-то бывал всякий дурак, именно поэтому в эту игру играть легко и приятно: на каком углу ни плюнь, обязательно попадешь в мусорную урну, куда Казанова сбрасывал использованные презервативы, а Байрон в это время мимо проплывал по Большому каналу решительным кролем. Особенно много было здесь как раз англичан-американцев. Англичан именно после того, как Байрон там накуролесил, все подробно описал стихами, вслед за ним поехали остальные и это стало модным. А американцы уже рванули туда с начала 20-го века и дальше, поскольку их американский доллар стал к тому времени любим и лелеем повсеместно, что и помогло им сделать вид, что они «тоже культурой интересуются». С начала 20-го, а то и раньше англо-американцы скупали венецианские особняки «просто так», чтоб красиво пожить и войти в историю этих особняков, каждый их которых представляет собой объект, зачастую, многочисленных монографий. Так что самый простой способ войти в какую-нибудь достойную историю это купить палаццо на Большом канале. Там в числе владельцев могут оказаться и дожи, и адмиралы, и знаменитые художники,и сочинители которые его расписывали или описывали. Некоторым таблички висят – Данте, Байрон, Чайковский, Марко Поло, Вагнер и т. д., но когда висят даже не интересно. Интересно, когда сам читал и сам нашел по приметам, по описаниям – без таблички. Тем более, что больше всего табличек висит каким-то многочисленным общеитальянским или собственно венецианским деятелям, имя которым легион, и их далеко не всех знают сами венецианцы.

Читаю очень удобную для этой цели книжку одной американской журналистки, «венецефилки», как она себя называет в русском переводе. Уж она-то там знает действительно каждую мусорную урну и подробно объясняет и рассказывает - кто где жил и что делал с существенным (впрочем, понятным) уклоном в англо-американскую сторону – тот же Байрон, Хемингуэй, Рёскин, Браунинг, Джеймс, Пегги Гугенхайм, Вуди Аллен…. Я отслеживаю их перемещения, сопоставляю со своими, достаточно хорошими знаниями о Венеции.

Удивляет экономическая подоплека жизни всех этих знаменитостей. Или в 19-м веке было все как-то иначе, либо просто мое благосостояние отличается от ихнего космическими величинами. Нынче Венеция самый дорогой город Италии. Комната в исторической части, где будет и туалет и кухня в одном флаконе со спальней начинается от 900 евро, редко от 800. Большинство же из названных (и не названных) персонажей снимали или даже покупали в Венеции целые дворцы, да еще на Большом канале. Они все искали в Венеции не чего-нибудь, а… тишины (!!) и вдохновения. Хорошо им было творить. Чайковский, правда, был скромнее, он несколько месяцев ютился в чуть ни единственном тогда отеле люкс «Лондра» с видом на лагуну, с роялем в апартаментах, где и сочинил постепенно 4-ю симфонию. Щас это довольно дешевый отель в 4 звезды, номер начинается от 190 евро за ночь. Хемингуэй тоже бедствовал, особняка на Большом канале купить не мог, поэтому довольствовался скромным номером в отеле «Чиприани» (там в районе 300 можно найти приличный номерок).

Ближе всех мне в этом отношении именно Бродский, известный «венецифил» (хотя во всех других далек). Он хоть и был американским профессором и нобелевским лауреатом, жил в обычных недорогих отелях и жаловался на дороговизну, и не потому что жадный, а потому что Венеция, действительно, не для профессорского жалования, даже американского. Он признается, что в настоящем палаццо на Канале, который не гостиница и не музей, он за все годы жизни побывал всего один раз, и то пригласили не его, а его подругу, которая прихватила с собой его. В описаниях этого визита в его интонациях появляются признаки некоей «гордости оборванца», почти большевистского презрения к власть имущим….

Но на самом деле, по моим меркам и Бродский – олицетворение буржуазности. Вот выходят они с Сюзъен Зоннтаг из гостей от вдовы известного антисемита Эзры Паунда (так в его знаменитом эссе про Венецию) и случайно присели поперемывать ей кости в первое попавшееся кафе… Попалось им как раз кафе «Флориан» на Пьяцце, там еще некогда и Байрон сиживал, и Гете и иже с ними. Поэтому во «Флориане» ты в каждом стакане жидкости, даже если она просто из под крана, платишь за всех, кто там сидел. Сейчас этот «исторический налог» увеличивает стоимость чашки кофе до 12 евро без музыки, а с музыкой, говорят и до 20-ти.

И я вот подумал, что если бы от меня осталось в Венеции какое-то памятное место, то нужно было бы укрепить табличку в каком-нибудь венецианском тупичке – кале – со спуском и ступеньками к воде (венецианские тупики все в воду), где я бесконечное количество раз ел пиццу и запивал ее вином, часто прямо из горлышка, сидя на ступеньках в разных частях города; пил, смотрел на канал и на проплывающее мимо на гондолах человечество, которому повезло меньше, чем мне, ведь они катаются как какие-нибудь японо-китайцы с улыбками Будды на лицах за 80 евро полчаса и совершенно трезвые. А мне, вот еще хлебну глоточек, совсем хорошо станет. Налево особняк 15-го века, направо 14-го с половиной…

Наконец, в этой американской книжке меня заинтересовал палаццо, в котором жил некогда (опять палаццо!) любимый мною Генри Джеймс, в нем он и поместил героев одного самого приятного мне своего произведения «Письма Асперна». Я его читал несколько раз, и всегда очаровывался венецийскими описаниями и садиком (очень редкое и дорогое явление в Венеции), в котором все и происходит. Американка сама провела исследование и называет особняк по имени, тут уж все просто. Стал искать по карте бумажной, потом по карте электронной и… вот оно… сердце радостно заколошматилось, - чему бы я еще так обрадовался? В моем-то возрасте и с изрядной усталостью от всяческих радостей!! А вот поди ж ты, полдня успокоиться не мог: вдруг, по найденной фотографии этого палаццо я узнал то самое место, где прошедшим летом не раз сиживал вот на этих ступенечках с куском пиццы в руках и прихлебывая из горлышка венецианского Бардолино. Это было ближайшее тихое место от венецианского вокзала Санта Лючия, а этим летом, мне приходилось много переезжать из города в город на поезде. И в ожидании поезда я перекусывал на этих ступеньках, прямо перед домом моего любимого английского писателя, возле этого садика, описание которого я уже давно заучил наизусть. А один раз я как-то замечтался, прихлебывая, и не заметил, что до поезда осталось минут семь. И пустился вприпрыжку через мосты и по головам туристов и аборигенов, краем уха слыша брань в спину на разных языках. Успеть было почти невозможно, но я все же успел прыгнуть в последний вагон и уже в тамбуре, не отдышавшись, допил остатки Бардолины – за победу над обстоятельствами. Кто бы мог подумать, что это «дом Асперна»!