April 16th, 2010

шарф

да не усну в смерть

108.25 КБ

Гойя "Сон разума... и все такое"

Как вы обходитесь со своим сном?

Прочитал совсем недавно, что Леонардо спал каждые 4 часа по 15 минут, то есть в сутки всего 1,5 часа. Меня тоже с юности всегда тревожила мысль о катастрофической нехватке времени, и я довольно традиционно пытался бороться с его утекновением методом лишения себя сна. Впервые до систематического истязания дело дошло в военном училище, моем первом вузе. Первые года три это в голову бы и не пришло, хотя времени жутко не хватало, просто воин всегда так задолбан службой, что изыскивает для сна малейшую возможность и засыпает там, где его застает команда «стой». Курсанту еще не проще, на фоне всех «тягот и лишений» еще и учиться надо. Помню в это время спал и в грязи и на снегу, и на колотой груде кирпичей голой спиной – только в гимнастерке, спал в строю, спал, надев противогаз, спал на занятиях, а чтоб преподаватель не заметил вырабатывались специальные навыки: ручкой протыкал лист бумаги, как будто пишешь, чтоб рука не писала график сна. В казарме вообще не до экспериментов, упал и умер.

Но к 4-му курсу мы переехали в общежитие, жили по двое-трое, и это была уже более разумная жизнь, да и организм привык к передрягам и нагрузкам. Оставались силы на увлечения: кому на девок, кому на спорт, кому на чтение книжек. Мы поселились втроем – как раз по принципу любви к книжкам. Читали всякое сводное время, дежурная книжка была всегда под ремнем в штанах, доставалась во всякие свободные 2 минуты; записались даже в городскую библиотеку, бегали туда по очереди в самоволку. Кто-то из нас прочитал про эксперимент по 8-ми часовому сну через сутки. Практика наукообразно доказывалась, польза разъяснялась. В юности бываешь скор на идиотские начинания, но это же все делалось во имя просвещения. Мы тогда почему-то думали, что в офицере главное ум… Жизненный опыт показал, что голова, несомненно, главное место в офицере, но важно, чтобы она была крепкой, остальные качества приложатся.

Решили не по 8 часов через сутки, эти изощрения уж для гражданских, мудро рассудили мы, нам при такой физической и всякой другой нагрузке не выдержать. Будем по 4 часа каждые сутки. Заключили всяческие пари наперехлест и приступили. Сидим до поздней ночи вкруг стола у себя в комнате и читаем на виду друг у друга: один военные книжки, другой тогда педагогикой увлекался, я же философию всяческую и еще стишки. В центре стола стоит неострый (чтоб не выбить глаз), но такой прочный металлический наконечник от какого-то снаряда. Если голова товарища начинает падать на стол, то мы подставляем ему под лоб этот конус и с интересом дожидаемся когда он об него саданется. Это немного развлекает.

Молодость, учеба, армия, еротические сновидения на почве переизбытка гормонов, сильные физические нагрузки, - опыт по научному уменьшению сна был явно не для нас. Но воля советского десантника крепка как наконечник от того снаряда, позвякивала даже при ходьбе. Сдаваться никто не хотел, для меня это кончилось тем, что я заснул на каких-то тактических занятиях стоя в полной амуниции с автоматом и противогазом в строю, и поскольку стоял в первом ряду, то упал прям к ногам полковника-преподавателя. Помню, что на лету я успел от ужаса проснуться, послать всех на хуй и опять заснуть прям перед полковничьими сапогами на снегу. Причем это был не обморок, не потеря сознания, мне не было плохо (как поначалу все подумали и сдали меня в санчасть), мне было очень хорошо, поскольку не надо уже было себя удерживать, можно было просто спать, наконец…

Начальство прозналось в чем дело и нас многократно продрали комсомольско-партийным способом. Шили саботаж и пособничество неназванному врагу. Мы вяло отпирались, ссылаясь на успеваемость – все были отличниками. От нас, наконец, отстали, но на всем курсе ввели контроль засыпаемости, чем, конечно, наши менее любознательные товарищи были сильно удручены. В коридорах нам вертели у виска и предлагали отказаться также и от жратвы в пользу вертящего. Но отказываться от жратвы нам не было никакой выгоды, худой десантник врагу не угроза.

В Афгане я продолжил упражнения, очень хотелось подвигов, вернуться живым и, по возможности, выше поднять свой общеобразовательный уровень. Этого мне хотелось всегда, кроме теперь. С подвигами было проще всего, они были практически ежедневными, выживание зависело не всегда от меня, а вот чтение книг требовало решительной организации. Во-первых, книг было мало, хоть полковые библиотеки с классикой и функционировали. Но судьба занесла меня еще дальше – в пустыню. Книг я привозил каждый отпуск по чемодану, а также и товарищей обязывал. Нужно было организовать чтение и отдых. В Афгане нужно было научиться быстро засыпать на короткое определенное время. Для этого нужно было научиться быстро расслабляться. Понятно, что чаще всего это получалось само собой просто от нечеловеческой усталости, помню однажды весь батальон получил команду отбой, находясь почти на отвесном спуске в пропасть. Нууу… зацепились задницами за острые камни и вздремнули полчасика, а потом, с новыми силами, поползли обратно в пропасть.

Но в другое время полезно было как раз расслабиться и заставить себя хоть коротко поспать, чтоб выдержать все остальное и иметь ясные мозги. В Афгане, как ни странно, я впервые узнал что такое бессонница – от напряжения, от забот, от бесконечной тревоги – за себя, за друзей, за матушку и невесту, оставшихся на родине. Во все последующее время бессонница настигала меня лишь в периоды сильной влюбленности. Работай больше, спи меньше и ты поборешь бессонницу :)

Сжав зубы и собрав волю в кулак, я старательно расслаблялся по книге Владимира Леви «Искусство быть собой», присланной мне вместе с куском драгоценной сухой колбасы моей матушкой. Пропыжившись пол-Афганистана, я наконец освоил злую науку быстрого избавления от реальности, несмотря на бессонницу. К концу Афгана я мог засыпать в любую жару в любом месте с лицом полностью облепленным мухами – быстро и на короткий срок. Такие навыки отличали афганских старожилов. Они пригодились мне позже, когда я учился уже в гражданском вузе, да и вообще – пригождаются и потеперь.

Вся последующая жизнь особенно сильных передряг и испытаний не предлагала, учеба в гражданском институте укладывалась в обычные биологические циклы, ну… с некоторым, несравнимым с прежним напряжением. Стремления перенапрячь себя ради просвещения больше не возникало никогда. Хотя времени, конечно, как и у всех ни на что не хватает. Видимо, удельная ценность просвещения по сравнению с остальными функциями человеческими сильно понизилась. Сейчас мои отношения со сном таковы:

Есть два основных режима: режим в походе и режим домашний. Когда в походе, то сплю в лбом случае немного, часто приходится зубрить, начитывать, повторять – веду экскурсии по почти 30-ти европейским городам. Если на это накладываются какие-нибудь разговоры с путешественниками, либо легкое злоупотребление напитками, то сна остается еще меньше. Ночи в автобусе переношу легко. Могу вообще спать очень мало, а расслабляться по ходу дела, 20-30 минутными короткими засыпаниями (как в армии научился). Я никогда не просыпаю (не помню такого ни разу в жизни, даже будучи смертельно пьяным) и могу назначить себе вечером время, в которое я проснусь, и я проснусь за пять минут до назначенного времени. Сам удивляюсь.

Когда я дома, то ложусь не раньше 12-ти, а просыпаюсь обычно в 7, иной раз удается дотянуть до 8-ми, но, как правило, в 7 или даже раньше просыпается дочь, а уж тут не до сна. Но я обязательно сплю днем. Как минимум, час. Правда, самое большое – не больше полутора часов (то есть в целом 8, но в два этапа). Бессонницы у меня никогда не бывает, в кровать просто валюсь от усталости. Ну, если не влюблен :)

Но все-таки пример Леонардо меня восхитил! Может, опять поработать над сокращением сна и увеличением жизни за его счет? Правда, мне больше сейчас по душе высказывание знаменитого самурая, автора Хетагурэ - кодекса самурая. После описания многочисленных самурайских чудес и подвигов, типа, только один путь достоин самурая - смерть и проч. он говорит: а вообще-то, больше всего на свете я люблю спать и как только покончу с этой книгой, намереваюсь предаваться любимому занятию все больше и больше. Настоящий философ :)

Эта самурайская мысль очень корреспондирует с другой, православной: больше спишь - меньше грешишь.

Было бы интересно – а какие у вас отношения со сном: когда, сколько, есть ли бессонница?