June 1st, 2011

шарф

Сколько нужно стране героев?

С товарищем artsamokhod , с которым мы утрами и вечерами устно и письменно часто беседуем о разнообразном когда я в Кельне, затронули тему Семиплатинского полигона, - не помню уже почему. Я сказал, что там у меня срочную служил братец. Он спросил не ветеран ли он подразделений особого риска, что дает такие же права на льготы, что и остальным участникам всех войн и революций, напр, афганцам.  Я сказал, что нет вроде, не слыхал, что странно, ведь брат мой успешливый московсий адвокат, трудно предположить, что он не знает про это. Любезный Артсамоход тут же накидал правильных ссылок на законы и сайты, которые я и переправил брату.

Брат ответил письмом, в котором коротко  рассказал замечательную историю и про геройство, и про Семипалатинск, и про кухню принятия законов и льгот.  Некогда мой брат работал в сначала в Верховном Совете СССР потом России, а затем шишкой в Центральном Банке. Это тот самый брат, у которого дочь чемпионка мира по тыкванде: alex-kozl.livejournal.com/tag/%D0%9A%D0%B0%D1%82%D1%8F

История брата после семипалатинской картинки.


Привет, братец!

Дело в том, что первый закон об отнесении нас к категории героев был принят на излете советской власти, году в 1990-м. Я в это время как раз работал в ВС СССР и законопроект рассматривал именно наш комитет (по законодательству). Приходит однажды Дмитрич, и говорит: - Толь, там про Вас семипалатинцев закон написали, тебе отзыв давать. Закон был вполне приличный, вот только солдаты срочной службы в соответствии с ним к категории инвалидов не относились. Гражданские лица, проживавшие на территории полигона, офицеры, члены их семей - да, а солдаты - нет. Ну, думаю, это не справедливо, и в официальном отзыве Комитета по законодательству я написал (а руководитель Комитета подписал), что надо это исправить и причислить солдат срочной службы к категории заслуженных ветеранов. Государство, понятно, тогда еще советское, в целях экономии бюджетных средств не пошло на такой шаг, как же, разом такую прорву народу признать потерпевшими и всех облагодетельствовать, ни каких коврижек не хватит. Ситуация сложилась загадочная, получалось, что, например, если сравнить с подразделениями, ведущими боевые действия, то офицеры этих подразделений признавались ветеранами, а солдаты - нет, т. е. вроде бы их там не было.

Может по этой причине полной нелепицы, а может потому, что для прокорма демократическим государством даже имеющегося контингента было многовато, в 1995 году был принят закон уже России, где офицеров тоже изгнали из числа ветеранов, оставив только тех, кто служил на полигоне в 1949-63 гг., и находился при этом в строго определенных местах дислокации (кстати, дислокация моей части входит в эти поганые места). Так категория государственных нахлебников сократилась еще раз.

А в 2002 году закон еще раз освежили, разными техническими средствами, еще более сузив подопытный контингент. Но, как говорится, Бог не без милости. Году в 1997, посетили мы с женой на Новый год пансионат ЦБ. Компания была веселая, в том числе, в нее входил товарищ из полевых учреждений, подразделения ЦБ, которое обслуживает войска. Товарищ был по военному счету в чинах - полковник (счас уже генерал), а по гражданскому счету, еще выше - замдиректора департамента, как, впрочем, и я в ту пору. Он - Коля, я - Толя, жен наших зовут - Надя, сколько поводов, чтобы напиться. Сидим, пьем, говорим. Он начинал как следователь военной прокуратуры, где-то в Азии. Я его спрашиваю - где конкретно? - он говорит, да, мол в Казахстане. А в Казахстане-то, где? - он отвечает – да, в Семипалатинске, ты, наверное, и не знаешь, где это... Ну я, смеюсь - мол, я тоже там служил срочную, теперь он удивляется - где, спрашивает. Называю я номер части и год призыва, он прям зеленеет и бутерброд изо рта роняет. Говорит, в этом году в вашей роте один мудак расстрелял весь караул, ну, да, говорю, было такое, он глазами хлопает - это я, орет, расследовал это дело. Оно было мое первое уголовное дело как военного прокурора вообще Вон оно как. Другими словами, мы могли бы встретиться еще 15 лет назад, там в Семипалатинске, но не встретились. Пьянка, понятно, переросла в братание, в ходе которого выяснилось, что Коля является главным начальником (или Замом, уже не помню) ветеранского общества семипалатинцев. Когда оказалось, что я не ветеран, он даже обиделся, не мог в толк взять - как такое могло случиться. Ну, я ему объяснил, мол, прав не имею, по закону. Долго молчал и пьяно сопел полковник юстиции, бывший военный прокурор, потом говорит, да какой там на хуй закон, завтра же приходи ко мне, мы тебе со Славкой (еще один начальник общества, тоже из прокурорских) тут же корочки справим, встанешь на учет в социальных органах, и будешь как все мы настоящим инвалидом. Ну, налили, выпили за нашу общую инвалидность. Он покровительственно меня вразумлял: ты, что думаешь, у нас только те, кто право имеет, что-ли, долбоеб ты, у нас все те, кто со мной знаком или со Славкой (может Васькой, забыл уже), я вон всех родственников пристроил инвалидами, а Славка жену с любовницей, а уж тебе-то и сам Бог велел, ты ж реальный герой, в такой роте служил, где я убийство расследовал.

В инвалиды я чего-то так и не собрался, хотя и трудно жить не героем, когда вокруг одни заслуженные ветераны. Вот, все-таки, чтобы там не говорилось, а при советской власти принятые законы были значительно гуманнее теперешних, сейчас такое уже вряд ли можно себе представить. А товарищу за заботу спасибо передавай.