October 10th, 2013

шарф

Трусы Тарковского

Устроил себе небольшую «ретроспективу» Тарковского вместе с просматриванием фильмов про него и его окружение. Ну-с, насмотрелся! :)

Операция была предпринята по совету старого товарища, оценкам которого во многом доверяю, он мне спел вдохновенную песнь про Тарковского и «Солярис», пересматриваемый им регулярно.

После таких ретроспекций завсегда думаешь, что вот это «заглядывание назад» и перечитывание/пересмотр культовых сочинений прошлого – оно кому-чего-дает полезного? Пусть бы уж лучше замер в моем воображении светлый образ «великого Тарковского» - этого «художественного идола шестидесятничества», одной из тех культовых фигур, которым они оправдывают свое существование. То есть примерно таковым, без подробностей, он сложился в моей голове после первого знакомства с ним где-то в средине 80-х, времени, когда я все поглощал товарными составами, поскольку учился. А теперь вот — непонятное какое-то чувство... Вот как нынче с водкой — пьешь, пьешь, а все нет того радостного опьянения и буянства как в молодости. И что уж совсем ужасно — даже морду никому не хочется набить. Так и с Тарковским :))

зад

Задумчивость

зад-окно
Опять задумчивость

Ну, «Иваново детство», понятно, по праву и заслугам он был за него международно награжден и возвеличен (что его и сгубило :), поскольку успех пришел быстро). Кстати, когда в Перестройку во время подъема культа Тарковского все его смотрели, ну и я тоже, помню забавное недоразумение... «Ив детство» было настолько отдельным от «хуйдожественных исканий гения», что я, уже его видевший прежде, не сразу понял, что это именно его фильм, а когда понял — удивился.

Потом был «Андрей Рублев», которого все смотрели с восторгом и, действительно — и увлекательный и необычный... Правда, видимо, прав был Солженицын, все прочитывали там только то, что там было, да иного и прочитать не могли... То есть это была не более чем «эзопова шестидесятническая басня» о «недопонятом интеллигенте», очень далекая и от реальной русской истории, и от самого Рублева, и даже от реальной глубины темы «свободы творчества - свободного художника», ибо в фильме она понималась, пожалуй, слишком плоско — как свобода от системы с намеком на советскую. А это, несомненно, довольно поверхностное понимание темы художника и художества. Но ведь другого у Тарковского и не было нигде! В этом меня окончательно убедила эта моя «ретроспектива». Вот эта замечательная статья Солженицина http://www.lib.ru/PROZA/SOLZHENICYN/s_rublew.txt

Помню мне ксерокс этой статьи подарил мой литинститутский профессор Смирнов, чем погрузил меня тогда в суровую задумчивость.

Признаюсь, что все остальные фильмы кроме двух названных я просмотрел на сильно повышенной скорости. Скажете — а, ну тогда о чем же разговор! Что ж, - просто у всех разная скорость восприятия и размышления. Когда в фильме человек долго и задумчиво несколько минут просто идет по просто дороге, а гравий на ней просто скрипит минут 5, все скрипит и скрипит; я и за 15 секунд могу понять, что примерно «великий композитор» хотел мне этим втемяшить. Кроме того, я, следуя указаниям товарища, замедлял просмотр в правильных местах, а иные просматривал и по два раза. Надо сказать, что Соляриса я легко просматривал даже на двойной скорости, в то время как отечественные боевики все же требуют увеличения не больше, чем до 1,3-1,5, иначе перестаешь понимать. Тарковский понятен и на сверхзвуковой :)

Ну-с, каких-то рецензий я бы избежал. Про все просмотренное можно сказать коротко — не мое, «не вкатило». Во всем этом чрезвычайно затянутом, на мой взгляд, режиссерском самоупоении мне лень было бы отыскивать какие-то случайные пересекновения с важным для меня, какие-то значительные символы или образы... Все как-то двусмысленно, затянуто, расплывчато и утомительно. Может и есть какая-то мысль, но лучше найти ее в чем-то другом, менее занудливом ,более внятном и динамичном

А вот несколько документаций про него я  просмотрел с азартом Павлова, режущего своих собак. Вот, например, его, недавно переехавшего в Италию, возит по ней Тонино Гуэрра и показывает всяческие красоты, а ему, погруженному в «думу думательную», как бы и не до них. А в перерывах они рассуждают об искусстве, Тарковскому задают вопросы «про великое» - как бы от итальянских студентов, он отвечает, и еще он очень часто, задумчиво прищурившись, смотрит в окошко на итальянские пейзажи. Причем пейзажей там меньше, а «тарковской задумчивости» существенно больше. Как только начинали показывать эту «задумчивость Тарковского» перед окном, у меня начинался рефлекторный смех. Чистый образ... гениальности в изгнаньи.

Ну и рассуждения такие были тоже масштабные — о роли художника, о свободе творчества и кое-что о кино в целом. От рассуждений его тоже пахнуло чем-то таким глубоко советско-шестидесятническим, затхлым. Вообще, сложилось впечатление, что все его мировоззрение не выходило за узкий круг этой скучной жвачки о "свободе творчества" и "предназначении художника". Он считал себя гением, постепенно, видимо, выработал эту «задумчивую» манеру поведения гения и попутного «витания в облаках», других гениев возле себя не терпел, как не терпел и тех, кто покушался даже на самую мысль об его гениальности (история с выгнанным на Сталкере оператором), и поэтому не считал нужным иметь какие-то более глубокие представления о мире и людях. Во всех этих рассуждениях об искусстве не прозвучало ничего насущного, что бы хотелось схватить, от чего закачаешься, замечтаешься, потеряешь сон, ничего внятного об искусстве и человеке... все какая-то поверхностная муть... Он был слишком самовлюблен, чтобы иметь какие-то серьезные убеждения.

Словом, довольно печальное впечатление осталось от этого просмотра.

И уж заключительную яркую кляксу на образ поставили кадры одной документации, где Тарковский вместе с Гуэррой и его женой В ТРУСАХ (Тарковский в трусах, а не жена Гуэрры, они как раз все прилично одеты) ходит по церквам, разговаривает со священником, собирается идти что-то там смотреть дальше... Трусы прям какие-то спальные — белые и очень короткие. В таких – либо на пляж, либо в будуар... такие еще надо умудриться надеть – не стесняясь (в его-то возрасте! Ему в это время уже 50!). Священник в фильме на них явно косится... любопытно, что этому священнику наплели про этого странного человека в трусах? Что он гений, типа -  «русский Феллини»? :)

А нам, гениям, все по барабану...

трусыТрусы