March 16th, 2018

шарф

Умер писатель Михаил Лайков

Он был моим лучшим другом - писатель, краевед, селянин. Пару дней назад позвонила дочь его жены Маша из Красной Горы - это такой райцентр в Брянской губернии и сказала, что он скоропостижно скончался 1 марта от рака. От диагноза (12 февраля) до смерти прошло две недели. Ни на что не жаловался, ничего не болело, когда диагностировали рак 4-й степени были уже метастазы в печени, операцию делать бессмысленно. При этом он не имел вредных привычек, вел здоровый образ жизни, жил в деревне Николаевка, где и родился 58 лет назад, разводил пчел, писал. Уж про него-то думалось, что он проживет тыщу лет и умрет из всех нас распоследним... Это просто поразительно! Это как раз тот случай, когда говорят "жил-жил человек, а потом вдруг взял и умер".




Мы учились вместе в литинституте, а потом долгие годы переписывались, изредка встречаясь в Москве, в Жуковском, когда он приезжал за чем-нибудь из своей деревни... Приезжал он, в основном, по литературным делам, в журнале «Москва» его ценили, там печатали его повести. У нас было похожее происхождение (из рабоче-крестьян), похожий жизненный опыт и постепенно сложились похожие литературные пристрастия, которые проверялись в бесконечных дневных и ночных разговорах... Помню, как мы годами опять же печатали с ним «подпольную литературу», все что нельзя было прочитать при Советах, на взломанном исполкомовском ксероксе, который я охранял по ночам... У меня и по сию пору хранится гора этих переплетенных ксероксов, наверное, и у него в деревне тоже... Зачастую мы тут же их читали и тут же обсуждали прочитанное, иногда после насыщенной «книгоиздательской» ночи шли сразу в литинститут и там изнемогали на занятиях, а иногда в баню, где продолжали споры-обсуждения, а потом уж спать... По согласию, мы ни разу не нажились на этих перепечатках, хотя спрос был. Если были силы и возможность печатали для многих товарищей — кто попросит.

Помню, как он написал и напечатал в "Москве" повесть про свою несчастную, политую Чернобылем деревню Николаевку, про беспросветную жизнь там на рубеже 90-х, пьянство, бессмысленность существования... Ему дали литературную премию журнала, он приехал в Москву, а потом в письме рассказывал забавную историю, связанную с это повестью... Писал, что на фуршете к нему подошел «один московский критик» и спросил как, мол, он не боится писать столь откровенно про родную деревню, многих называя по именам? И восклицал по этому поводу: «Леша, это как же нужно оторваться от жизни, живя в Москве, чтоб не понимать, что если провести окружность с радиусом в 200 км от Николаевки, то в обрисованной области если и остались какие-то навыки чтения, то проверить их не на чем... Газет у нас нет, литературных журналов тем более...» Это действительно было время, когда и те, кто умел читать - разучились. А еще через пару месяцев пишет: «А вот помнишь я удивлялся наивности московского критика, а он, как оказалось — будто в воду глядел. Приезжаю я на родину - на станцию в райцентр, там до деревни еще верст 30, стоит подвода с Николаевки, на ней знакомый мужик. Как только меня увидел, сразу кричит, подпрыгнув с подводы: «Чиитали, чиитали, Толстой ты наш ненаглядный...»

Оказалось, что в областном центре в Брянске в библиотеке работал односельчанин, который пролистывал литературные журналы, увидел земляка и передал сочинение колхозному начальству. А те, недолго думая, исполнясь гордости за своего деревенского, читали это целый месяц по колхозному радио... Сельскохозяйственные работы на период литературных чтений в колхозе прекращались.

Миша рассказывал, что домой в тот приезд пробирался огородами, думал, что хату подпалят... Но земляки оказались благонастроены к его критической интонации, просили продолжать в том же духе. Обижались только, ежели он кого не описал, пусть бы и в пьянстве-гулянстве, это на Руси не порок...

В последние несколько лет — может 5, переписка наша прервалась, больно все это было допотопно. Жил-то он в деревне, ни тебе интернета, ни телефона... Пару раз созванивались, он говорил, что для этого надо было залезть на какую-то высокую сосну... Письма из-за границы терялись, да и его ко мне из деревни тоже... Но, оказывается, для настоящей душевной близости не нужно даже и переписываться, я думал о нем, а он обо мне, как оказалось со слов родственников...

Ведь «лучший друг» это что-то вроде идеальной возлюбленной или Прекрасной Дамы средневековых рыцарей, которую можно любить на расстоянии, увидев всего лишь один раз, а потом всю жизнь просто знать «что она где-то есть»... С ним даже не надо встречаться — бухать и разговаривать, с ним уже давно «все ясно» и все переговорено, лучшего ни с кем уже не будет... Потому что «лучший друг» это тот человек, с которым ты пережил разрушение и переустроение мира в твоем сознании, который в этом участвовал наравне с тобой и разделил эти труды... Картина мира уже навеки будет вашего совместного производства, пусть и с позднейшими заплатками... И это единственное место «лучшего друга» занято уже навсегда, и всю остальную жизнь можно уже не встречаться и даже не разговаривать... И даже напротив - делать это опасно — а вдруг он или ты настолько изменились, что уже «не тот и не те». Лучшего друга, как и вечную возлюбленную, лучше всего хранить в сердце наподобие иконы, молясь и удивляясь на них остаток жизни...

Я знаю, что в последние годы он внимательно занимался краеведением, причем предавая этому своему занятию поистине космическое значение. Кое что публиковал, я надеюсь, что теперь выйдет и книга.

Царствие небесное, дорогой друг!

Вот здесь можно почитать некоторые его сочинения: http://readr.su/author/lajkov-mixail

Это было опубликовано в журнале "Москва" №6 за 2008 год, но в сети журнальной публикации нет, только эта:http://krasnayagora.forum24.ru/?1-10-0-00000001-000-0-0

Вот еще мой пост об этой его книжке https://alex-kozl.livejournal.com/149683.html