Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

шарф

Батальон в пустыне. СПб, Питер - моя новая книга

А вот, кстати, месяц назад вышла в Питере моя новая книга, я уже успел туда съездить на презентацию и гульбу - знакомство с питерскими фейсбучными друзьями и нефейсбучными тоже... Ужасающе гульнули!!! Перепечатываю здесь мой пост месячной давности из ФБ - о книге, о всяких недоразумениях:

А вот и книжонка моя новая подоспела - военных и полувоенных повестей и рассказов... Вышла в издательстве "Питер" в городе тоже Питер в популярной серии Дмитрия Пучкова "Разведдопрос". В продаже уже везде...
Ну, что сказать, работа издательства мне понравилась, редакторы высококлассные, стремительно решали все возникающие недоразумения. Название сборника придумать мне помогли (у меня было другое), им хотелось, чтоб сразу цепляло, я долго не сопротивлялся, подумал: хорошо уже, что не "Кровавый душман в смертельной пустыне" (а всего лишь батальон в пустыне и даже в несмертельной...), хотя все ваши пожелания по этому поводу я им передал )) Помните, я консультировался?

Но на обратной стороне глубоко поразила надпись "Книга содержит нецензурную брань" - и меня и моих зарубежных родственников, им пришлось перевести... Неаполитанскиих родственников охватил просто столбняк: это ж как надо было ругаться, чтоб даже на обложке об этом заранее предупреждали! Чтоб, наверное, несовершеннолетние девочки и беременные женщины к книге даже не подходили... Это тем более парадоксально, что, по ихнему разумению, русские вообще не умеют ругаться красиво и выразительно, не используют жесты и мимику, когда каждое слово сопровождается сложными телодвижениями, да и язык беден... вот то ли дело в неаполитанском языке - 38 синонимов одного только говна!
Я расстроился и за надпись, и за наш язык, тем более, что в контексте этого охватившего нас столбняка - было даже как-то стыдно уже признаться, что всех грязных ругательств в книге одно только слово "блядь". Да я от него-то уж и отказаться был готов, заменив на "твою мать" (как будто это чем-то лучше), что считается цензурным... Но меня, можно сказать, всей редакцией уговорили ничего не менять... Зато удостоили такой вот надписи, клейма 18 + и продажи в целлофане ))
Но в принципе, я не горюю: в целлофане так в целлофане, блядь так блядь... Тем более, что сказать по-честному, замена бляди на твою матерь серьезно бы скорректировала художественную концепцию книги, увела от главного )) Обложка красивая - черная, карта, письма, патроны, немного не хватает только кровавой разорванной тельняшки, а так все отлично!! Спасибо всем соучастникам!

Заказать ежли шо дешевше всего здесь:https://www.ozon.ru/context/detail/id/166094945/?stat=YW5fMQ%3D%3D

Или здесь: https://www.labirint.ru/books/733474/


шарф

Две повести о смерти (читальный дневник)

Прочитал повести Валерия Попова «Комар живёт пока поёт» - об отце и повесть Анатолия Курчаткина «Реквием» о родителях, об их жизни-смерти… Сам писал очерк об умершей матери, вот и решил почитать что-то для сравнения…

Первая повесть сравнительно недавняя, опубликована в Новом мире в 2006 году, среди поклонников Валерия Попова пользуется успехом, про неё написано много положительных откликов… Вторая, уже подзабытая, поскольку повествует и о более раннем времени - средине 80-х, написана в 90-м, опубликована в журнале «Знамя» в 91-м, с тех пор не перепубликовывалась…
Повесть Валерия Попова вызвала странное, двойственное, скорее, неприятное впечатление… С одной стороны, образ отца в жизни и смерти получился выразительным и грандиозным, с другой – стоил ли этот художественный эффект того, чтобы постоянно писать о том, как папа обосрался, обмочился и как от него воняет, да еще и как он теряет разум и делает старческие глупости… Причём писать от первого лица, то есть из текста ясно, что писатель Попов пишет все это про своего отца со всеми неприятными физиологическими подробностями, и подробности эти именно не про автора, писателя Попова (что было бы тоже неприятно, но тут уж дело хозяйское), а именно про отца, который, может быть, на это и не рассчитывал – так прилюдно раздеваться… Тем более, что отец писателя – человек и правда выдающийся – биолог, селекционер, соратник Вавилова – во время войны поистине накормил все наше войско пшенной кашей, ну, и много других сельскохозяйственных заслуг…
Причём рассказывается обо всём этом - о болезни и немощи старика, о когдатошнем эгоизме сверхсосредоточенного человека по отношению к близким – с интонацией, я бы сказал, неуместного стёба, которую мне так и не удалось интерпретировать как «добрую сыновнюю иронию», а только как злую и неоправданную насмешку над близким человеком… Такой насмешкой и разочарованием еще уместно бы поделиться в близком кругу родственников, но не на публике…

Ну, так мне показалось, я всего лишь читатель…

Какая-то пошла всеобщая мода на самовыворачивание в литературе… Есть, конечно, и более радикальные образцы, и Валерий Попов, которого многие любят и ценят, явно не передовик… Все это тянет на литературное направление какой-нибудь «новой искренности»… Новой ли?

Наиболее увлекательные местами в повести мне показались цитации из воспоминания самого отца о своей жизни… Они и написаны более стройно, без этого синкопирующего скачущего ритма как бы шутливых издевок над всем и вся, которые только утяжеляют текст, делают его плохо читаемым... А вот воспоминания отца написаны более живо и увлекательно, и там даже звучит некая неназойливая, я бы даже сказал, изысканная «ирония судьбы», которую автор (отец, я полагаю) не усиливает нажимом и добавлением децибел… Следует признаться, что воспоминания отца, изданные отдельно, я прочитал бы с бОльшим интересом, чем всю повесть, где текст автора-рассказчика воспринимается лишь досадной помехой… Мелькнула еще догадка, что эти «воспоминания отца» сочинены самим автором повести, то есть Валерием Поповым, что ж – в таком случае, это, несомненно, наиболее удачная часть повествования…

Вот вторая из прочитанных повестей – «Реквием» Анатолия Курчаткина, произвела сильнейшее впечатление…


Это обложка книги А. Курчаткина, где опубликована его повесть "Реквием", рецензию на которую читайте под катом, а ссылка на нее в конце

Collapse )
Возможно, отчасти это объясняется схожестью экспозиций у автора повести и у меня – в повести и в жизни соответственно. Его родители, как и мои, всю жизнь проработали на одном заводе и жили в заводском районе, его в Екатеринбурге, мои – в подмосковном Жуковском. Поневоле найдёшь много общего: похожие впечатления детства, похожий, в целом, «воздух существования». Но повесть понравилось не только этим… Умирание, смерть – тема хоть и болезненная, но вечная… Вписаться в неё и легко – потому что вот она, рядом, самое естественное, что случается человеком, и трудно – потому что переживание смерти интенсивно улетучиваются из современного сознания и культуры, и поэтому легко оказаться растерянным и беспомощным перед её приходом, смешным либо пафосным в ее интерпретациях… При этом кровавые реки, текущие с экрана, не углубляют понимания смерти, а, скорей, отдаляют ее, повышают порог нечувствительности.

И если всё христианство — это «переживание смерти», как сказал кто-то из более значительных (хотя это вроде бы очевидность), то в постхристианскую эпоху хаотичных верований и суеверий смерть всеми возможными способами вытесняется из сознания и активного переживания человека. А про современную культуру в широком смысле можно сказать, что она – культура забвения о смерти, отвлечения от нее… Чему служат и многочисленные наркотики и квазинаркотики, распространенные нынче – от пьянства и героина, до сериалов и интернета… Продрал глаза, очухался и – здравствуй смерть! Именно поэтому современный человек оказывается так не готов к смерти, ни своей, ни близких и даже не знает, что к этому надо готовиться… Запомнилось высказывание Иннокентия Анненского: «Умереть скоропостижно, это всё равно что уйти из ресторана не расплатившись», при этом сам он умер внезапно, выйдя из ресторана…

Вот повесть Курчаткина заставляет перетряхнуть-переворошить все эти вопросы в воображении и памяти, все, что поневоле от себя отодвигаешь, упившись повседневностью…
Автор едет в родной Свердловск из Москвы, потому что очень плох отец, и в больницу на операцию попадает мать – у обоих рак… Время – позднесоветское, с налетом едва начавшейся перестройки, но в провинции еще густой обком с исполкомом крепчает повсеместно (обком крепчал) вместе с карточной системой на основные продукты питания… Хлеб привозят после обеда – очередь, масло и вареная колбаса по карточкам два раза в месяц: сначала стоишь в очереди за карточками в ЖЭКе, потом с карточками за продуктами в магазине. Надо ухаживать за отцом и ходить в больницу к матери, что и делает автор впеременку с сестрой. Ну, и дальше недлинная история жизни и смерти родителей, и всяких житейских обстоятельств, ей сопутствующих…

Автору удалось обойтись со смертью со всею деликатностью, которой она, несомненно, достойна… Чёрный юмор он только тогда юмор (хоть и черный), когда смеёшься в основном над собой, а не над умирающим рядом… В больнице, в «раковом корпусе», где лежит мать, он, по большей части, неуместен. Как, пожалуй, неуместен и излишний натурализм (а чего такого мы не знаем: что смерть грязна и отвратительна?)… Автор проводит в палате, ухаживая за матерью, долгие дни и ночи на протяжении недели после операции. В палате, в основном, лежат раковые больные с похожим диагнозом, у которых в результате операции прямую кишку выводят наперёд и так оставляют, зачастую, на годы (моему отцу тоже сделали такую операцию перед смертью)… Вот бы уж была «радость натуралиста» для любителя физиологических описаний, нагнетание ужаса через отвращение…

Но здесь в описаниях есть драма человеческого умирания и страданий, но и чуткая остановка за полшага до отвращения, до страстного расковыривания экскрементов, что мне тоже понравилось… Несколько беглых портретов обитателей палаты и посетителей – и вот уже отчетливый очерк жизни и смерти, а также времени, в котором все происходит… Я подумал, читая повесть, а что, если бы уже написанное набить до отказа «принципиальными», «мировоззренческими разговорами» о времени и о политике (что как бы само просилось – перестройка же) – вот вам и роман в духе того же «Ракового корпуса»? Но автор не идёт в эту сторону, ему достаточно лаконичных зарисовок и впечатление остаётся нисколько не слабее, произведение, на мой взгляд, только выигрывает от этого лаконизма. Здесь есть что-то от «недорубленности» поздних скульптур Микеланжело, в которых драма человеческого существования проступает еще жесточе именно из-за этой недорубленности…

Вот достаточно молодая ещё и очень привлекательная женщина, даже красивая, по-советски благосостоятельная – замужем за секретарем то ли обкома, то ли исполкома, все ей в жизни доступно, но тоже не пронесло… Пришлось лежать здесь со всеми – в обычной палате, лишь потому, что врачиха в больнице лучшая… У нее все хорошо в жизни, и она даже по-прежнему молода и красива, да вот только заднепроходное отверстие выведено наперед, нужна ли она будет мужу, который секретарь?

Или вот по коридору который день попадается лысый мальчик лет 8-10, бродит и бродит… Поначалу думалось, что пришел навещать кого-то из родителей, но уж больно часто попадался, а потом сказали – у него самого рак, скоро умрет… Он откуда-то из области, где нет сильных обезболивающих, ему из сострадания колют каждый день все увеличивающуюся дозу наркоты, пытаются хоть как- то облегчить страдания. Скоро он уже не сможет подниматься с кровати…

Или вот они матерью в коридоре встречают приятеля ее юности – тоже больного раком… Он ее узнаёт, но в глазах ни радости, ни желания разговаривать, едва отвечает на расспросы, а потом и вовсе избегает разговоров, все здесь заняты одним серьезным делом – умиранием…

И еще два убийственных сюжета, как бы попутных – к родителям прямого отношения не имеющих, но хорошо характеризующих время и место (а что еще от нас, литераторов по большому счету требуется-то? Только точно запечатлеть мимолетность проживания); да и вообще – каждый из этих мелких сюжетов мог бы обернуться отдельной повестью, либо, по крайней мере, ярким рассказом.

Это рассказ о том, как автор увидел в случайном магазинчике-палатке, проходя мимо, дефицитную по тем временам сладость – зефир (даже без шоколада), за которым и в Москве бы выстроилась мгновенная очередь… А тут на тебе – просто так лежит в крупных пакетах по 2 кг, не смотри, что остальные продукты по карточкам… Зажралась провинция, хлеба и масла не достать, а зефира завались! С перепугу он купил два больших пакета – 4 кг, решил порадовать отца, который под старость полюбил сладкое… Но оказалось, что столь счастливо обретенный зефир несъедобен, густо воняет бензином-керосином, а на зубах от него хрустит песок…

Но если бы автор просто выбросил этот зефир на помойку или скормил бы и кошкам, мышкам, тараканам – это было бы одна история, даже немного смешная: она объясняла бы почему за дефицитным лакомством в Свердловске, в отличие от Москвы, не стоит очередь… Не исключено, что где-то здесь и масло тоже лежит свободно, но с запахом дерьма, а внутри колючая проволока… Но автор решился действовать в неведомой нам уже нынче советской логике: пошёл жаловаться в Комитет народного контроля исполкома (так иногда поступали советские люди), чтоб народ больше нефтепродуктами не травили зазря. Однако неожиданно этот советский образ действия превращается в поистине кафкианский абсурд… В Комитете народного контроля заслуженная партийная старушка на общественных началах убедительно доказывает автору, опираясь на специалистов и даже на специальную экспертизу, что изделие № 5781,5 произведено в соответствии с Гостом № 7598,7 и поэтому ничем посторонним пахнуть не может. Так что пусть бы он жрал его молча и не мешал людям работать… На предложение самим попробовать и оценить качество – эксперты отказались, чего тут пробовать, по Госту, значит по Госту…

И последний сюжет – не дающий далеко отойти от темы смерти, что, в конце концов, создаёт впечатление как будто в этом городе детства все немного умирают вместе с его родителями, такая неявная метафора…

Отцу позвонил незнакомый мужской голос и сказал, что некая тётя Нюра, неразличимо дальняя родственница, просит кого-то приехать. Ехать, кроме автора, некому: мать в больнице, отец недвижим… Он бы и не поехал, поскольку давно позабыл эту родственницу, с которой виделся последний раз только в детстве, но отец очень просил...

И вот эта родственница, тетя Нюра, живущая на самом конце большого города в неприглядной пятиэтажке, в узкой однокомнатной квартире с мизерной кухней, да еще не одна, а по какому-то ужасу советского существования вместе с прописанным здесь взрослым пасынком от уже умершего мужа, к тому же только что вернувшимся из тюрьмы…

Пасынок по большей части обретается у какой-то женщины, но сюда, к мачехе иногда приводит женщин с улицы «для утех», так сказать… И тогда он просто скидывает старушку с кровати на пол или заставляет пережидать, зачастую, не быстрый процесс, сидя на кухне, а она не то что сидит, она уже лежит-то еле-еле… Причина, по которой тётя Нюра просила прийти хоть кого-нибудь из родственников – это семейный сундук, единственная стоящая вещь в этой убогой квартире, да и вообще в ее жизни… Старушка тоже больна, и тоже раком – живот вздут, и ей остались считанные дни, за ней и ухаживать некому, и в больницу уже не берут… И единственный у нее остался страх в жизни и главная задача – пристроить сундук в надежные руки, чтоб не пропал, чтоб не достался пасынку, который его тут же выкинет на свалку за ненадобностью…

А сундук-то и правда хорош – старинный, наследственный – 1837 года, года смерти Пушкина, музейная вещь… И автор тоже помнит и знает этот сундук как родной, он стоял у них в квартире еще с тех времен, когда он пешком ходил вровень с этим сундуком и принадлежал он бабушке автора, а потом достался тетке, которая его специально выпрашивала, но бабушка не отдавала, а отдала только по завещанию… Настоящая семейная реликвия, и вот теперь никому не нужен…

И завершается сюжет тем, что автор возвращался от тёти Нюры и горевал: эх, взять бы этот сундук, который, можно сказать, аллегория его родины, заказать отправку в Москву, пусть бы золотой вышел, да только куда ж его там поставить-то? В московской квартире для такой громоздкой вещи места нет, а дачей еще не обзавелся…

Для меня это было сильнейшим местом в повести, как бы символическим ее завершением…
Вот такие две повести про смерть прочитались…

Обе рекомендую… Ссылку на книгу с повестью Курчаткина даю, а Попова найти легче, его повесть часто перепечатывалась…

https://www.litres.ru/anatoliy-kurchatkin/otkrytyy-dnevnik/chitat-onlayn/
шарф

Об расизме

На самом деле в прошлую новогоднюю ночь в Кельне тоже едва не случилось то, что и в позапрошлую... Съехалось около полутора тысяч молодых североафриканцев по предварительному сговору и едва не учинили... Если бы полиция на этот раз не была готова, все повторилось бы... Кстати, о том, что полиции будет около 2 тыс штыков было известно заранее, что злоумышленников не остановило, остается предположить, что они просто не читают немецких газет и не смотрят телевизора... Полиция на этот раз попыталась изолировать оглоедов еще на подступах к городу, агенты докладывали, что уже едут большие группы, некоторых высаживали не доезжая, отправляли обратно... Тем не менее и до Кельна доехало довольно много ожесточенного народу, их при выходе из вокзала полиция сортировала по внешнему виду: европейцев пропускали, черненьких по виду - окучивали, потом отправляли назад. Так и пронесло, обошлось без вандализма на этот раз, спасибо полиции...


Подобный съезд арабской шпаны наблюдался и в других крупных городах Германии и везде полиция оказалась готовой... Казалось бы - надо радоваться и похвалить полицию, сработала наконец... Но не тут-то было, во вторник вышли газеты и вывалили разгорающийся скандал: полиция действовала расистскими методами!
Расистскими это значит: А) сортировала при выходе из вокзала для последующей проверки документов - по внешнему виду (чистый расизм!) Б) Что особенно возбудило "зеленых" и других мультикультурно отмороженных общественных деятелей - это словечко "нафри", которым полицейские пользуются во внутренних переговорах для обозначения одной из разновидностей правонарушителей - североафриканцев (нордафриканер). Ну, оно и понятно, полицейские же не филологи на конеференции, они сокращают в рабочих целях, чтоб говорить по рации, например... А поскольку суета была большая, то словечко как-то выскочило за пределы внутреннего полицейского оборота и стало достоянием журналистов... И вот сегодня уже все газеты пестрят - нафри, нафри - чистый расизм. А глава зеленых Симоне Петер - просто бьется в истерике по этому поводу, она-то первой и завелась...
По этому поводу у меня три размышления/замечания:
1) После прошлогодней ночи полицию кельнскую топтали весь год, и вот теперь, когда она наконец сработала эффективно - были и агенты и видеонаблидение и ообще все было отлично организовано, ее начал долбить с новой силой - за расизм и жесткие методы... Это у немецкой-то полиции жесткие - смехатура просто :))
2) Злоумышленники - в основном молодые североафриканцы - Марокко, Тунис, Ливия... ну, короче, те, которые стали заполонять Европу после того, как она разбомбила Ливию. То есть это не беженцы последней волны и, строго говоря. Они не имеют права находится в Германии, поскольку основания для пребывания у большинства - экономические. Однако - это и свидетельство глупости немецкой организации, которая по разным причинам просто не может отослать их обратно в их страны, так они и сбиваются в кучи и бедокурят... У большинства - по несколько приводов/задержаний за кражи и насилие, но их даже не сажают - они молоды, им нужна адаптация, пытаются перевоспитывать...
3) Искренне восхищаюсь "зелеными"... Вот уж партия, которая худо-бедно набирает необходимый процент голосов для присутствия во всех органах власти, благодаря визгливой риторике, основанной на абсолютном отрицании здравого смысла по всем пунктам человеческой жизнедеятельности. И вот - поди ж ты! На электорат зеленых можно посмотреть, зайдя в немецкий реформхаус (магазины био-жратвы), там вы увидите унылых бесцветных биороботов, которые долго переходят от полки к полки и, щурясь подслеповатыми глазами и шепча губами, читают наклейки с полезным содержимым продуктов, и в уме что-то складывают-вычитают (калории, наверное, или витамины). И тут же едят (в этих магазинах еще и пункт кормления биороботов) унылую жратву, разогретую в микроволновке, никто другой по одному виду жрать не станет. Тоже ведь, своего рода, отдельная раса :))
Это все - об расизме...
шарф

Смотрите и запоминайте!

Оригинал взят у shurigin в Смотрите и запоминайте!

"Победный" ролик карателей: "Затримані терористи під Лисичанськом (20.07.14)"
Трое пленных ополченцев. Как все пленные измождённые, истерзанные, потухшие, смотрящие в себя. Всё, как и бывает на войне...
Всё да не всё! Вслушайтесь в фон: "В какой стране находится Краматорск? В какой стране находится Краматорск? Что?" заходится в раже какой-то палач. Стон: "Не бейте..."
В нескольких метрах от объектива идут пытки. Палачи с наслаждением глумятся над безоружными, находящимися в их полной власти узниками.
Слушайте и запоминайте!
Это "свидомые"! Это нынешняя Украина!
Это мы их раненных принимаем в свои госпиталя. Это мы их умирающим отдаём свою последнюю воду. Это мы их пленным даём телефон "позвонить мамке" и предоставляем право на дорогих столичных адвокатов. А они нас с наслаждением уничтожают. Они мордуют и пытают наших пленных. Они добивают наших раненных.
Они в кураже и силе. "За нами Америка!" - орал один "летун" маршируя под красным советским знаменем на "вежливого  человека".
Они верят, что этим союзником они непобедимы и, что под его прикрытием им можно всё!
Никакой химеры совести, никакой жалости!
Слушайте и запоминайте!
Их может остановить только сила! Беспощадная, огромная как сама Россия, стирающая в порошок, в пыль!
Только так их можно загнать в те упыриные норы, из которых он вылезли на свет!
шарф

Убитая украми маленькая девочка в Славяске

Этой девочке было 6 лет. Она погибла от снаряда из украинской гаубицы 8 июня в 13 час. 15мин. Славянск. Всего за время этой операции по освобождению Донецка и Луганска от народа погибло 19 детей.

http://www.liveinternet.ru/users/2125404/post327623815/


10448750_538421222947120_100274802707202481_n
шарф

Ласковые украинцы: Радость от смерти "самки колорада"

Ласковый все же народ эти "свидомые" украинцы, полный человеческого сострадания, готовый всегда откликнуться и протянуть руку помощи... Москалям есть чему поучиться... да и всем есть чему. Вот в Европе-то прибудет милосердия...


Оригинал взят у da_dzi в Облик украинского патриота: Радость от смерти "самки колорада"
Collapse )

Внимательно смотрите. Дождитесь, когда бедная девушка затихнет навсегда.

А теперь посмотрите, как радуются её смерти и смерти других женщин в Луганске, патриоты "единой Украины". На этот раз они превзошли себя. Модераторы "свидомых" ресурсов быстро подчищают радости укропатриотов, чтобы они не портили картинку и не показывали, кто есть кто. Но я успел выхватить "свидомое" ликование первых минут.

Смотрите. Запоминайте. Думайте. "На Украине фашизма нет"(с)

FireShot Screen Capture #132 - 'В результате взрыва в Луганской ОГА погибло 7 человек - боевик, взрыв, Луганск, сепаратизм, терроризм, жертвы, Диверсанты на Востоке Украины (02_06_14 20_19) « Политика Украины « Н
FireShot Screen Capture #125 - 'В результате взрыва в Луганской ОГА погибло 7 человек - боевик, взрыв, Луганск, сепаратизм, те_' - censor_net_ua_news_288190_v_rezultate_vzryva_v_luganskoyi_oga_pogiblo_7_chelovek_

Collapse )

Смотри, Новороссия, это наш Враг. Глумливый, бездушный, жестокий враг, которому самая большая радость, самая великая сладость, когда наши девушки умирают от того, что взрывы киевских ракет оторвали им ноги.

Каждый выбирает для себя -
Женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
Каждый выбирает для себя.
Свидомая Украина, ты сделала свой выбор. И после 2 июня 2014 года изменить его уже не сможешь. И тебе придётся пройти весь путь до конца. В Пекло.

P.S. "Валету Коломойского" Яну Валетову bither дали задание обработать интернет-пространство и доказать, что в обстреле Луганска виновата Россиия, если не получится доказать, что взорвали что-то сами ополченцы. Вы оцените, как Валетов плавно подводит к версии о России. И почему он изо всех сил повторяет упорно, что не верит в ракетную атаку. Валетов с визгом защищает своего хозяина Коломойского, даже понимания, что на этот раз скрыть военное преступление не получится. И делает он это потому, что знает реального заказчика. Да, эту воздушную атаку оплатил Коломойский. Чуть позже я дам данные и подробности.

шарф

Едва не принял смерть от античного ботаника (философа)

Вчера в качалке - только лег под штангу, только что сорвал ее со стапелей и фиксировал на вытянутых руках... как в наушниках слышу вот такое (я всегда что-нибудь слушаю во время занятий, на этот раз античное):

"Упражняться, чтобы руки стали сильнее, плечи - шире, бока - крепче, это, Луцилий, занятие глупое и недостойное образованного человека. Сколько бы ни удалось тебе накопить жиру и нарастить мышц, все равно ты не сравняешься ни весом, ни силой с откормленным быком. К тому же груз плоти, вырастая, угнетает дух и лишает его подвижности. Поэтому, в чем можешь, притесняй тело и освобождай место для духа.

Много неприятного ждет тех, кто рьяно заботится о теле: во-первых, утомительные упражнения истощают ум и делают его неспособным к вниманию и к занятиям предметами более тонкими; во-вторых, обильная пища лишает его изощренности )."


Сенека, Письма к Луцилию, Письмо 15.

От смеха я едва не уронил штангу на грудь... Уронил-таки, но все же с тормозящим усилием, смягчил... А вот выжать обратно уже не смог... Пришлось звать на помощь пыхтящих рядом турецких качков. Что называется - брякнуть под руку. Надо переходить на слушание музыки или современных романов - они толстые и не смешные.

двое

бег
Типичный прогульщик физкультуры этот Сенека. Есть у него в этих Письмах где-то еще язвительное описание атлетов, занимающихся в палестре при термах, куда у него выходят окна...Видишь ли они ему думать, гаду, мешали... Место известное, часто цитируемое.

Ботаник хренов, чуть меня не погубил вчера...
шарф

Философия толпы и дивана

Появилось немного времени, освобожденного от газеты и стал я почитывать древних авторов, на современных быстро ломаюсь. Вот Сенека, Письма к Луцилию известные... Слушаю на пробежке, но иногда глазами...

Вот нашел в 8-м письме сразу два любезных соображения, например - одна из самых древних инвектив против попсы:

"Я кричу: "Избегайте всего, что любит толпа, что подбросил вам случай!"

То-то я думаю, отчего это я все время отстранялся от Булгакова, ну и иных имитаторов, получивших широкую популярность. Если нравится многим, значит есть здесь какая-то червоточина. Сия, даже не мысль, а, как мне теперь кажется, врожденный инстинкт отворачивал меня от увлечений разными вещами, от которых загораются глаза у населения - будь то футбол или спасение отечества. От попсы одним словом...

А вот с этой мыслью я шествую через жизнь, что иногда немного даже напрягало мои отношения с окружающими:

"Поверь мне (Луцилий), кто кажется бездельником, тот занят самыми важными делами, и божественными и человеческими вместе".

Приведу для параллели это: "Я постиг, что Путь Самурая – это смерть. В ситуации «или–или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно. Исполнись решимости и действуй".
Бусидо. Хакагурэ.

Я бы вот только заменил здесь в японской цитате всего пару слов: "Я постиг, что Путь... (ну пусть будет "мудреца", что, видимо, и есть более точный перевод самурая на русский язык) есть - диван. В ситуации «или–или» без колебаний выбирай диван. Это нетрудно. Исполнись решимости и действуй".

У меня красивый красный диван, он моя родина. В ситуации "или-или" я всегда решительно выбирал именно его. И пусть мне только кто-то скажет, что я лентяй и не умею работать. Это вы все бездельники.

45.60 КБ
Я на родине под деревом
шарф

Межнациональное: турки в Германии

Вчера у католиков Страстная пятница, Кельн как раз католический город. В этот день выходной, громкая музыка запрещена, все магизины закрыты... на улицах приятное немецкое запустение и тишина, по чему я даже начинаю иногда скучать, когда уезжаю надолго из Германии.

И тут вдруг гудки многочисленных сирен - свадьба. Какой дурак решится на свадьбу в Страстную пятницу?

Так и есть - турецкая. Кроме того, остановились прям под моими окнами - напротив турецкой лавки и начали выплясывать зажигательные турецкие пляски под громкий барабан и дудку. По тротуарам проходили пожилые немцы, качали головами, никто не улыбался (обычно они всему улдыбаются). Веселье продолжалось со свистом - свистела одна грудастая турчанка, заложив пальцы в рот и в такт прыжкам танца...

Это был явный вызов и провокация... поначалу еще были какие-то в этом сомнения, может чего не понимают... Притом, что вчера ничего не работало, расписать их не могли - разве что мулла благословил.

Потом показалась полиция на автомобиле. Мы, было, обрадовались... Щас разберутся. Не тут-то было - полиция покатила дальше, лишь слегка притормозив, видимо, ехала по другому вызову куда-то...

Но туркам этого хватило - быстро стали разбегаться, утаскивая барабаны и подобрав вечерние платья - попрыгали в машины и унеслись.

000148
Вот что-то типа такого, только с тетками в вечерних платьях

Как-то я далек от межнациональных распрей... почти никогда с этим не встречаюсь... Ко мне почему-то все хорошо относятся...:) С турками-водителями - когда вместе работали - очень хорошие отношения складывались... лучше, чем с русскими зачастую.

Вот это - чуть ни единственный пример озлобления, и явной провокационной выходки турок, который я заметил...
шарф

Снова про жратву: екзистенциальное

"Еда такая вкусная, а жизнь такая грустная..."

Тетя доброго волчонка из мультика "Возвращение Капитошки". Киевнаучфильм, 1981 г.

Мне кажется, фраза сопоставимая (по замаху дубины над бездной) со знаменитой кантовской о том что, мол, есть только две вещи достойные разумения: звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас.

Кантовская фраза. думаю, проигрывает... какое-то небо там, пусь и здвездное... какой-то "нравстенный закон",  - глупости.

А тут глобальные сопоставления: еда и жизнь (живот и смерть). Причем живот в старорусском - синоним жизни.

Это вдогонку вчерашнему посту.