Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

шарф

Батальон в пустыне. СПб, Питер - моя новая книга

А вот, кстати, месяц назад вышла в Питере моя новая книга, я уже успел туда съездить на презентацию и гульбу - знакомство с питерскими фейсбучными друзьями и нефейсбучными тоже... Ужасающе гульнули!!! Перепечатываю здесь мой пост месячной давности из ФБ - о книге, о всяких недоразумениях:

А вот и книжонка моя новая подоспела - военных и полувоенных повестей и рассказов... Вышла в издательстве "Питер" в городе тоже Питер в популярной серии Дмитрия Пучкова "Разведдопрос". В продаже уже везде...
Ну, что сказать, работа издательства мне понравилась, редакторы высококлассные, стремительно решали все возникающие недоразумения. Название сборника придумать мне помогли (у меня было другое), им хотелось, чтоб сразу цепляло, я долго не сопротивлялся, подумал: хорошо уже, что не "Кровавый душман в смертельной пустыне" (а всего лишь батальон в пустыне и даже в несмертельной...), хотя все ваши пожелания по этому поводу я им передал )) Помните, я консультировался?

Но на обратной стороне глубоко поразила надпись "Книга содержит нецензурную брань" - и меня и моих зарубежных родственников, им пришлось перевести... Неаполитанскиих родственников охватил просто столбняк: это ж как надо было ругаться, чтоб даже на обложке об этом заранее предупреждали! Чтоб, наверное, несовершеннолетние девочки и беременные женщины к книге даже не подходили... Это тем более парадоксально, что, по ихнему разумению, русские вообще не умеют ругаться красиво и выразительно, не используют жесты и мимику, когда каждое слово сопровождается сложными телодвижениями, да и язык беден... вот то ли дело в неаполитанском языке - 38 синонимов одного только говна!
Я расстроился и за надпись, и за наш язык, тем более, что в контексте этого охватившего нас столбняка - было даже как-то стыдно уже признаться, что всех грязных ругательств в книге одно только слово "блядь". Да я от него-то уж и отказаться был готов, заменив на "твою мать" (как будто это чем-то лучше), что считается цензурным... Но меня, можно сказать, всей редакцией уговорили ничего не менять... Зато удостоили такой вот надписи, клейма 18 + и продажи в целлофане ))
Но в принципе, я не горюю: в целлофане так в целлофане, блядь так блядь... Тем более, что сказать по-честному, замена бляди на твою матерь серьезно бы скорректировала художественную концепцию книги, увела от главного )) Обложка красивая - черная, карта, письма, патроны, немного не хватает только кровавой разорванной тельняшки, а так все отлично!! Спасибо всем соучастникам!

Заказать ежли шо дешевше всего здесь:https://www.ozon.ru/context/detail/id/166094945/?stat=YW5fMQ%3D%3D

Или здесь: https://www.labirint.ru/books/733474/


шарф

Ирландские очерки, заключительная часть. Скалы Мохер – декорации к Гарри Поттеру

А вот заключительная часть моих Ирландских очерков на портале "Контекст".... Почти што книжку настрочил...Таам про поездку к самым кррасивым скалам Ирландии и попутное пьянство, а также любовь к Ирландии

"Эти пустынные каменные пейзажи и эти обрывы в океан, где ничто даже и не напоминает о присутствии человека покуда хватает зрения – произвели на нас сильное впечатление. Когда выходишь один на один с океаном, да еще стоишь на высокой скале – по особому чувствуешь свое одиночество перед смертью, свою уникальность и значительность, даже ежели ты сам и сморчок сморчком во всех отношениях. Камерные среднерусские пейзажи, среди которых я вырос – со всеми этими ивами над водой, кувшинками и квакающими лягушками, таких чувств не вызывают...."

"В деревеньке на 100 человек целых две немаленькие церкви. Думается, если бы не эти скалы Мохер поблизости, в деревеньке не задержался бы ни один житель. Как я понял, здесь есть несколько крупных автопоилок-кормилок, куда один за другим подъезжают туристические автобусы, из них двумя быстрыми журчливыми струйками вытекают путешественники, и через час автобусы снова всасывают в себя эту уже разомлевшую и притихшую человеческую субстанцию.
Нас выгрузили возле одной из таких столовых для туристического пролетариата, это был селф-сервис и общие столы с длинными лавками в залах и на улице, – ну, чистая Красная Армия. Причем альтернативы никакой не было, мы было дернулись подыскать заведение, менее смахивающее на солдатскую столовую, но в округе ничего не было. Видимо, эти автокормилки были намеренно расставлены друг от друга на значительном расстоянии, чтобы голодные туристы не перебегали из одной в другую, а условием для жителей тоже было – не заводить вблизи мелких едален. Хвост очереди выходил из этой паршивой столовки на улицу, только перед нами причалил автобус с китайцами, но других вариантов не было, пришлось в неё встать."





шарф

Ирландские очерки. Ирландский язык, полиглот Мэрфи и во что одеты дублинские женщины

Новая порция ирландских очерков: об утрате языка, опять о Джойсе и "народных джойсоведах", об ирландских женщинах...

"Элегантней всех в Дублине одеты японки (как, впрочем, и везде). Сами же ирландки одеваются как-то хаотично-бестолково и даже вульгарновато, в какое-то немыслимое соединение цветов и случайных одеяний. Скажете, почему я знаю, что это ирландки, а не приезжие? А всё просто, все остальные – то есть туристическая толпа, одеты в международную униформу всех туристов – шорты, майки, фотоаппараты (теперь смартофоны), небольшие сумки для денег и воды – через плечо, в руках держат карты. В жару – панамы, в дождь – дождевики. Молодые японки умудряются иногда и в этом во всем выглядеть элегантно (и вообще – никакая нация кроме них тотальной элегантностью не отличаются, только выборочной), по этому признаку их, кстати, можно отличить от китайцев."

"По статистике, пользуется ирландским в обиходе 2-3 % населения, в основном, живущих на западном побережье, приходилось встречать цифры и 1,5 %, самую большую цифру, которую называют – это 4 %, но это вряд ли, поскольку встретилась только в одном месте.

Ну, вот не могла не напроситься лестная нам аналогия: а вот наши татары, в нашей, известной всему миру "тюрьме народов", говорят по-татарски, ингуши по-ингушски, якуты по-якутски, осетины по-осетински. Внутрироссийские языки взяты мною случайно, первое, что на ум пришло. Но потом посмотрел статистику по ним и оказалось, что на каждом из этих языков говорит народу в разы больше, чем ирландцев на ирландском. По-якутски - 450 тыс, по-ингушски - 306, по-осетински – свыше 500 тыс. Про татар я вообще молчу – на языке говорит 4,5 млн человек!"



аптека Свени, где Блум купил мыло жене Молли


Внутренности аптеки

И дальше: разные женские типы. описанные в очерке




шарф

Декан Свифт и дублинские пьяницы

Еще одна порция (уже пятая) очерков про Ирландию на портале "Контекст"... На этот раз об английских захватчиках и Дублине как их оплоте. О высокопоставленном религиозном чиновнике Свифте, эротических мотивациях англиканства, парадооксах с главными Дублинскими храмами и религиозном противостоянии в Ирландии. О том как пьяно пошатывается вечерняя толпа и о ценах на алкоголь.

Вообще, современные русские в большинстве – "образованцы" с весьма ослабленным либо даже негативным интересом к религии в целом (даже к ее историческим аспектам) и, тем более, к малоразличимой для них разнице каких-то там конфессий христианства на западе, они в своей-то религии совсем не разбираются и сплошь и рядом несут дикую ахинею по простейшим вопросам и чуть что прикрываются "богом в душе", как будто это освобождает от необходимости иметь "царя в голове".
К сожалению, в таком невежественном, с очень высоким коэффициентом умственной отсталости дискурсе на религиозную тему тонет нынче значительная часть образованного класса России и преобладающая часть молодежи – результат отсутствия хотя бы минимального религиозного ликбеза в семье и школе. Современному русскому кажется первобытной дикостью это многовековое противостояние католиков и протестантов на основании каких-то там совершенно неразличимых с точки зрения современного тотально хиптезированного сознания (то есть максимально поверхностного, где глубина познания вытеснена частотой тыканья пальца по экрану смартфона) расхождений в вероучении. Разбираться в этом смысла нет, так как это неважная для современной коммуникации информация, лишнее знание. Несмотря на то, что это мочилово и по сию пору продолжается, а религиозные различия многое определяет в политике и жизни людей, – этого всего современному "хипстеру по национальности и вероисповеданию" совершенно не понять. То ли дело разбираться в чем-то более насущном, без чего реально не прожить, например, чем инфлюэнсер отличается фолловера. Без этого тебя в "приличное общество" не запусттят



На фото: наа первых двух - Собор св Патрика изнутри и снаружи; на вторых двух - строения Дублинского замка - оплота оккупационной администрации; на двух последних - уличные пьяницы. встреченные мною в первый же вечер. один лежит на ступеньках какого-то двоорца, второй висит на поручнях остановки возле гостиницы в центре.











шарф

Ирландские очерки. Путем Блума через пабы

Новая порция ирланских очерков на портале "Контекст"
Здесь - поиск дома, откуда поутру 16 июня вышел герой романа "Улисс", попытка ужина, вообще о кухне и даже немного об еротике...

16 июня 1904 года происходят все события в романе, а дату эту взял Джойс в память о том дне, когда его будущая жена Нора Барнакл (прообраз жены Блума – Молли в романе), горничная одного из дублинских отелей, пришла к нему на свидание и моментально "дала". На Джойса это произвело такое сильное впечатление, что он все вымышленные события романа поместил впоследствии именно в этот день, своего рода, памятник первому эротическому свиданию. Впрочем, Нора, скорей, "недодала", вполне возможно, сознательно поступив таким образом, защищаясь от возможного напора Джойса, чреватого последствиями. Вполне также возможно, что это довольно распространенный прием сексуальной "техники безопасности", к которому прибегали многие девушки в той же Ирландии (и за ее пределами) в эпоху, когда контрацептивы еще не продавались в автоматах в каждом туалете или хотя бы в аптеке (а во времена Джойса они в Ирландии и вообще были запрещены). А вот как этот важный момент в своей жизни, а затем и в истории мировой литературы описывает сам Джойс в позднейшем письме к Норе (цитирую по книге С. Хоружего "Улисс в русском зеркале"): "Ведь это ты, бесстыдница, вредная девчонка, сама первая пошла на все. Не я начал первый трогать тебя тогда в Рингсенде. Это ты скользнула рукой мне в брюки ниже все ниже потом отвела тихонько рубашку дотронулась до моего кола щекочущими длинными пальцами и постепенно взяла в руку целиком, он был толстый, твердый, и начала не торопясь действовать пока я не кончил тебе сквозь пальцы, и все это время глядела на меня, наклонясь, невинным и безмятежным взглядом".



Самый старый дублинский паб, в котором так и не удалось поесть


Традиционный ирландский молочно-рыбный суп
шарф

Бык Маллиган, башня Мартелло и стрельба из пистолета в замкнутом помещении (из заметок про Ирландию)

В начале августа довелось прокатиться, хоть и коротко, по Ирландии, исходили Дублин в том числе и "путем Блума". Это часть очерков про поездку на знаменитую башню Мартелло, с которой начинается роман... Материал опубликован на портале "Контекст"

...мы заметили, что все люди, имеющие отношение к Джойсу, все эти одинокие интеллектуалы-энтузиасты, поддерживающие память о нем и затягивающие нас в эту увлекательную игру "пройди по Дублину путем Блума" – все они говорят таким дружелюбно-вкрадчивым, суггестивно-щелестящим тихим голосом, которым обычно разговаривают психотерапевты с пациентом, лежащим уже на кушетке. Трудно представить, что эти люди могут орать, например, или грубить, ругаться. Только погружать в гипнотический сон с видениям. И еще все они эдак кротко и приветливо улыбаются, это вам не американская бизнес-улыбка до ушей, это другая – мягкая, сочувствующая человеческому существованию в принципе. Так и ждешь, что они еще к этой улыбке - положат тебе руку на жилетку, погладят и успокоят: "Тихо-тихо, Вася, не нервничай, всё уже позади, ложись вот сюда на кушеточку, милый, щас мы тебе почитаем Улисса нараспев, все забудется…"


Неизвестная нам девица, приехавшая на башню почитать Улисса


Вход в музей и вестибюль пристроенный в 70-х, когда там жил Джойс, они входили по железной внешней лестнице прямо на второй этаж.


Башня в разрезе, вот они жили во втором этаже


С птичьего полета - башня и рядом дом арихтектора, который затеял купить башню и сделать музей


Дом архитектора Майкла Скотта
Collapse )


Эти милейшие сотрудники-энтузиасты музея (внизу тое они)




Витрина с личными вещами - жилет, трость, гитара, галстук Беккета


Галстук отдельно


Сундук Норы и дверь на второй этаж


Обстановка комнаты



Лестница на второй этаж


Окошко-бойница


Портрет Норы
шарф

Ночной портье-2 (святочный рассказ)

Встречал-провожал московских знакомых, приехавших посмотреть на западное Рождество, дожидался их в вестибюле небольшой гостинички в центре Кельна. Пока ждал, разговорился с портье, точнее, это он со мной разговорился...
Немолодой, любезный, разговорчивый кельнский гей. Что гей, понял не сразу, но догадка мелькнула: высокий, худой, антураж подчеркнуто художественно-богемный - длинный замотанный вокруг шеи шарф (явно мешает работать за стойкой, да и не холодно, но - назло врагам!), длинные, почти до плеч еще кудрявые волосы, протяжные интонации... Но мало ли - Кельн город художников, артистов и вообще интеллигенции и даже богемы, здесь многие как бы «слега не в себе» – "свободные художники", мог и не геем оказаться... Человека с такой подчеркнуто артистической внешностью ожидаешь встретить где-нибудь в галерее на выставке модных художников, а вовсе не за стойкой третьеразрядного отеля...
Он почему-то ко мне быстро расположился и быстро выложил биографию: ему 65, учился в Кельнском универе в 70-е - самое золотое время для этого заведения, где было много ярких профессоров, изучал литературу и философию (словом, наш человек), а потом еще учился или стажировался где-то в американском университете, я не понял в каком, и тут же он обругал американскую систему образования (совсем уж наш)...

Та самая гостиница "Три короля"
Collapse )
За американцев я даже вступился, сказал, что есть знаменитые университеты, по рейтингам первые в мире, назвал их... Он сказал - да, да, всё верно, но это всё естественные науки, а в гуманитарной сфере полные балбесы - и в университетах и шире - народ вообще ничего не знает, и даже в университетах только очень узкие специалисты... Вот вы что изучали? Литературу. Где? В Москве. В университете? Нет, в литературном институте, есть у нас такой, где изучают разную литературу, да еще и писать учат... (Про первое свое образование рассказывать не стал, чутье подсказывало, что он не был бы столь любезен...) Вы писатель? Нет, скорей, журналист, работал в газетах... О, прекрасно, мы, стало быть, коллеги, Вы тогда поймете... Вот представьте, разгорячился портье, разговаривал я с одним американским доцентом, специалистом по французской литературе и 19 веку, Бальзак там, Гюго и прочее... И вот я ему говорю, Дьёрдь Лукач, говорю, о Бальзаке писал трам-пам-пам парамм (я уже забыл, что там цитировал по памяти портье), Дьердь Лукач, понимаете?
Портье слегка исподлобья посмотрел на меня... Это был хоть и не прямой вопрос, то есть оставалась возможность для вежливого виража без признаний в несостоятельности, но явно носил тестовый характер... Назвался гуманитарием, почти что шрифтштеллером, смеялся над американцами — полезай в кузов – а знаешь ли кто такой Лукач?
Как ни странно, я как раз помнил, кто такой Лукач, сам не знаю по какой случайности: "О, йа-йя, знаю, это такой венгерский философ-марксист, писал тоже о литературе и о романе что-то...", – сказал я портье. Правда, это было единственное, что я помнил о Лукаче... Позже припомнил, что в институте что-то там такое читал про теорию романа в период беспощадного загруза в себя всего подряд, но что именно – уже ничего, конечно, не вспомнить, особенно в разговоре с простым немецким портье...
Но ничё се у них портье готовят капитально для встречи интуриста, Дьёрдя Лукача наизусть цитируют, наверное спецкурс какой-то был в Кельнском университете для портье - по неомарксизму и Бальзаку... Хорошо еще, что наша польская уборщица до сих пор не пыталась меня экзаменовать в польской философии и литературе...
Портье прям блаженно засиял, когда я подтвердил знание Лукача, как-будто это не меня экзаменовали, а его самого и ещё более ко мне расположился...
И вот вы представляете, затараторил он уже очень быстро, так что я даже не всё успевал понимать, – специалист по французской литературе не знает кто такой Дьёрдь Лукач!! Ну, как это может быть!?
И я тоже искренне приужахнулся – действительно, дебилы американские, Лукача и не знать! Хотел было тут же закрепить успех в глазах ночного портье-интеллектуала (это был именно ночной портье, только заступил до утра) и попытался вспомнить имя одного популярного современного немецкого философа, которого я внатуре сравнительно недавно читал и даже что-то помнил, отчего портье должен был бы просто упасть под стойку... Но прием гостей длился уже второй день, и расслабленный глинтвейном и коньяком мой мозг никак не мог подсказать нужной фамилии - Свотер, Смотер, Спотер... Слоттердайк Петер - вспомнил я наконец, но правда только дома, когда уже хорошенько отдохнул и заглянул в стоящую на полке книгу, а то бы точно валяться немцу под гостиничной стойкой. Он-то, поди, про Хомякова и Розанова и слыхом не слыхивал... Вот бы я тогда сверху-то, перегнувшись через стойку, его и проэкзаменовал, а потом бы еще и плюнул — тфу на вас! Ничему хорошему в ваших университетах не учат, ежли вы Хомякова с Розановым не знаете, у нас их каждый слесарь читал... Эх, как все-таки удачно, что я хоть и в таком по-праздничному рассредоточенном состоянии, но все же вспомнил кто такой Дьёрдь Лукач!
Немец же продолжал свой насыщенный философско-литературный монолог на повышенной скорости, и я уже, признаться, не все понимал, а перебивать не решался, мало ли еще чего-нибудь спросит, и в результате разочаруется и в нашем образовании... Кое-какие ясные фрагменты я выхватывал из его речи: в начале семидесятых он вышел из Церкви - "это не для меня" Только тут я окончательно понял, что он гей, соединив в уме всё увиденное и услышанное: манеру одеваться, протяжные, немного женственные интонации, страсть к неомарксизму и, наконец, выход из католической церкви... В Германии это формализованное деяние - нужно заявить в налоговые органы, что ты больше не хочешь быть членом церкви и платить церковный налог. Так поступает немало людей, но чаще по-тихому, из скаредности например, а вот как раз люди лево-зелёного склада и убеждений довольно часто это демонстрируют и даже подчеркивают. Ну, и - не все лево-зеленые геи, но все геи - лево-зеленые, как-то так... Вот такой у меня был приступ "дедуктивного озарения"...
И ещё - от него просто на расстоянии несло одиночеством, что довольно часто бывает с пожилыми геями, оттого-то такая почти навязчивая откровенность у гостиничной стойки с иностранцем... Помню всего два коротких периода в жизни, когда я себя вел подобным образом - вязался с задушевными разговорами ко всякому встречному-поперечному и пару раз был так грубо отшит, что и по сию пору меня кривит при воспоминаниях. Первый - после окончания училища - выйдя из-за училищного забора к девушкам в легких платьях и другим людям, одетым не по форме... И второй раз - после Афгана - по той же причине, только еще с большей, почти болезненной страстью клеился ко всем подряд с ненужными им разговорами, и не понимал, почему они от меня почти шарахаются или, по меньшей мере, равнодушны к моим излияниям. Все последующую жизнь я, скорей, избегал пустого общения...
Трудно было представить, что у него есть семья, что его кто-то ждет, и что он зарабатывает этими ночными дежурствами деньги ещё на кого-то, кроме себя... Иначе бы он здесь не работал. Я не знаю сколько платят в таких гостиницах ночным портье, но думаю, что очень мало. Это ведь обычная подработка для студентов с английским, перехватить денег на пару дней на еду, да еще и в гостинице накормят... При этом еще одна деталь из увиденного показала мне, что всё примерно так, как я и предполагал. Кто-то из постояльцев хотел расплатиться картой, а портье, беспомощно улыбаясь, сказал, что он мог бы выписать счёт, если бы ему заплатили наличными, но с карточным аппаратом он обращаться не умеет, и постояльцу придётся дождаться утра, когда придёт молодой коллега, вот он умеет... Типичный гуманитарий, сейчас ведь уже каждый второй бомж попрошайничает с таким аппаратом... Это значит, что его-то и в приличную гостиницу не взяли бы на работу, там нужны люди попроворнее, пошустрее, способные освоить аппарат для расплаты картой, по меньшей мере, и не клеиться к жильцам с лекциями по литературе...
Воот - одиночество воина, вернувшегося с войны в мирный город, где ничего о ней не знают, сравнимо лишь с одиночеством пожилого гея, которого никто не ждет, - подумалась мне немного парадоксальная, но позабавившая меня мысль...
В Германии людей, окончивших курс университета и не нашедших постоянную работу называют «академиками». И так может продолжаться всю жизнь – перебиваться с хлеба на квас случайными заработками. Это очень характерно для Кельна — университетского города с традициями и большим количеством «академической богемы"... Из них чуть ни наполовину состоят кельнские таксисты, и процентов на 95 – сертифицированный отряд кельнских гидов, причём половина из них с докторскими степенями, а многие говорят на 3-х, 4-х, даже 5-ти языках (на 4-х, например, свободно говорит моя жена - типичная кельнская "академичка"), плюс всевозможные негосударственные преподаватели всего на свете, руководители кружков умелые и неумелые руки, переводчики, нештатные журналисты, вольные эксперты и консультанты в таких важных вопросах как влияние философии Кьеркегора на уровень воды в Рейне и проч и проч... Словом, тот интеллектуальный туман, из которого в том числе состоит социум всех крупных городов с университетами во всей Европе и у нас тоже, и который ежли разогнать пропеллером, мгновенно исчезнет и культура... В этом смысле мы с ним конечно — полные коллеги, это он сразу, наверное, и понял – прямо «по роже», несмотря на разные национальности и прочие разности... Отсюда и такая доверительность... «Академики» часто работают «на интеллектуальном подхвате» до глубокой старости, в любом случае пенсия очень маленькая, именно поэтому необходимо подрабатывать где только можно, хоть бы и ночным портье. Так что уборщица с высшим образованием это вовсе не исключительно российское явление...
Словом, когда из лифта вышли мои друзья, они с удивлением увидели, что мы с портье практически обнимаемся (заранее радуюсь шуткам на эту тему от суровых русских мужчин с университетом и без), во всяком случае, оживленно и дружелюбно болтаем...
Когда прощались, портье широко улыбаясь вослед, отчетливо сказал "Дьёрдь Лукач" и послал нечто вроде воздушного поцелуя, видимо, реально впечатлился...
- Что такое он тебе сказал? - спросили меня друзья, когда мы вышли.
- Дьёрдь Лукач, - повторил я, тоже улыбаясь, - кстати, знаете кто такой?
- Лукаш, Лукас? - переспросили друзья.
Оба моих гостя уверенно вспомнили кто такой президент Лукашенко, а женщина даже и знаменитого режиссера Лукаса вспомнила, автора «Звездных войн», все-таки оба закончили журфак МГУ, не хухры... Но про Лукача никто из них не даже слыхал, честно признались... Уж, про Хомякова с Розановым я их спрашивать не стал, я ж не ночной портье, меня дома ждут...
шарф

Самое русское из искусств

Мой очерк о венской опере на сайте "Контекст"


В Венской опере столько русских, как-будто они это помещение перепутали с Нижегородской ярмаркой, только что с люстр не свешиваются гроздьями.

Перед открытием занавеса мы даже затревожились - туда ли попали? Вдруг откроют - а там Кубанский хор с крупными такими балалайками и в папахах — ой, мой милый вареничкив хочет! А оперу, случайно, придумали не мы? А потом ее у нас сплагиатировали итальянцы и растащили по всему свету. Тогда понятно – это просто зов крови. Нас больше только в Большом театре, но все равно, кажется, меньше, чем китайцев.

Русские же невидимы, как газ "Новичок". Просто ты слышишь русскую речь впереди, сзади, сбоку и даже сверху – всюду, и в фойе, и в зрительном зале, и в ложах. Иногда видно вблизи, что это русская пара, всё же у нас другие лица, пощекастее. Вышел покурить на паперть театра в перерыве, оказался просто в русской курилке, видимо, все остальные курить уже бросили. Ни одного курящего китайца. Они вообще курят? В партере, где места за 200 евро, с трех сторон от нас слышалась русская речь. Впереди парочка хрестоматийная: немолодой "спонсор" и что-то вроде Волочковой-international с накачанными губами. Сидели тихо, не разговаривали и не хлопали. Вообще никаких эмоций.




шарф

Пражские очерки. Начало.

Информационно-аналитический портал "Контекст" продолжает публикацию моих "Пражских очерков". После опубликованной главы из средины - теперь начало очерков: Проходной двор Европы, предварительные представления о Чехии, русский туризм и русское порно в отеле, сравнение с другими столицами, философия одухотворенного пространства


Предыдущая публикация здесь: https://alex-kozl.livejournal.com/352486.html?view=9948134#t9948134

"И тут же пришло в голову, что до сих пор ни одного "живого" чеха я в жизни не видел, не то чтобы знаком не был, а даже вблизи никогда не видел. Ну, чтоб точно понимать — что вот, передо мной стоит чех или еще лучше — чешка. А тут как раз в Венском аэропорту "живой чех" повалил косяком, поскольку рейс уж был прямой до Праги.

Я приглядывался — пожалуй, видно, что не австрийцы, но что такого в них особенного, я спервоначалу не понял (позже понял, после двух дней пребывания – лица другие, и здесь не только "славянский овал", но и некий отпечаток, который накладывается на лица национальным характером, даже если оно у тебя и не овал). Русские же тоже в толпе отличаются, хотя одеты все примерно одинаково.

В зале ожидания напротив сели две чешки — мать и дочь, 45 примерно и 20. Ничего особенно примечательного в них не было, не говорили бы – и от австрийцев-немцев не отличил. Это мои первые "живые чехи" вблизи... Мать сидела лицом к нам, а девчонка все время крутилась, вставала и садилась, отбегала-прибегала, но больше все же – стояла и крутила задом. Вот этот "девицын зад" был самым примечательным в обеих, поскольку его мельтешение загораживало другие детали, в том числе лица. И не то чтобы он был особенно прекрасен и налит — знаете, как бывает - ого-го! – нет, вполне себе средний задик, даже, можно сказать, куцый, но обтянутый по современному женскому обычаю джинсами сверх всякой меры — как Фантомас маской с ушами."



шарф

Круг интересов

На отрезке нашей улицы от меня к трамваю со мной чаще всего здороваются три человека: турок, хозяин магазина бухла, немец - табачного магазина рядом с бухловым и сербская парикмахерша (у нее глаза красивые, она мне их "строит"). Мне подумалось, что это, в принципе, очень точно очерчивает круг жизненных привязанностей (интересов) русского литератора в... длительной зарубежной командировке: вино, табак и женщины...

В России мои интересы были выше и духовней (высокодуховней). Среди знакомых было две библиотекарши (у одной была очень крупная грудь) и целый майор пожарной охраны.